Дядя Ваня

Приходя в Театр Вахтангова на «Дядю Ваню», будьте готовы не узнать привычных персонажей - знакомые реплики прозвучат с неожиданной силой. Римас Туминас не менял классический текст Чехова, а заново его прочёл, свободно от бремени прошлых постановок и устоявшихся трактовок знаменитой пьесы.

Режиссёр расчистил сцену от бытовых деталей, обнажив поле битвы страстей, крушения иллюзий и несбывшихся надежд. Чеховские герои существуют в столкновении амбиций и философствования, труда и праздности, служения и потребления. В Чехове часто видят предшественника абсурдизма: его персонажи говорят одно, делают другое, думают третье. «Дядя Ваня» Туминаса раскрывает подлинные мысли героев, те, что прорываются лишь в минуты душевных потрясений. Они могут быть косноязычны, как дядя Ваня, или чрезмерно резки, как Астров, но их признания вырываются из души яростно - словно человек выбегает из душной комнаты на свежий воздух. Режиссёр и актёры любят своих героев - таких разных, одиноких, порой смешных.

Да, именно смешных! Чехов называл свои пьесы комедиями, что всегда озадачивало постановщиков и зрителей: почему эти истории, переполненные страданием и недосказанностью, завершающиеся пронзительно-грустным аккордом, - комедии? Для Туминаса чеховский театр - путь поиска и разгадки, оправдание жанрового определения. Каждая его постановка приближает к пониманию этого загадочного слова, столь противоречащего содержанию. Здесь невольно вспоминаются слова Пушкина: «Высокая комедия не основана единственно на смехе, но на развитии характеров и нередко близко подходит к трагедии»